Я снова пишу


1.

Прочтя Мандельштама от корки до корки,
я понял – нигде, от Москвы до Нью-Йорка,
не видеть удачи, признания, славы.
Пишу только в стол, для себя, для забавы. 

В окошко летят сквозняки ниоткуда.
Жена бьет посуду и разные блюда;
привыкла – чуть что, так заламывать руки,
кричать на меня неприличные звуки.

Но я всё терзаю мозгов своих силу,
как будто бы рою отважно могилу.
В тетрадку пихаю мыслишки и жесты.
Не жизнь – а фанера из кровельной жести.

А ведь говорила мне в юности мама:
учись хорошо, не сутулься упрямо,
пойди в олигархи, хотя бы в артисты.
Но в дырах пальто - как халат у буддиста.

Я мог бы писать очень нудно и долго,
но только попался в объятия долга:
обеты семейные, дети повсюду,
ещё рифмовать... обещаю – не буду.


2.

Я снова пишу. Обещал ведь – заброшу!
Мой почерк невнятен, запутан и нем.
Живу одиноко, похож на святошу,
куда же бегу, от кого и зачем?

Нет проку в словах, да и мало в них смысла,
когда лбом таранишь с усердием быт.
Пора начать верить в бездушные числа
валюты заморской, их сладостный вид.

Где польза и шарм мимолетного звука,
который добавит еще один шрам?
Но быть современным – какая же скука...
Вот так и живу я – с грехом пополам.

Впадаю то в ярость, а то и в угрюмость.
Несладко всем тем, кто ко мне не привык.
Но верю в судьбу и свою однодумность,
поэтому буквы лепечет язык.


3.

Горит звезда над горизонтом дальним,
совсем одна на утренней заре.
Мне говорят: не надо быть печальным,
как тихий звон вдали, в монастыре.

Но грусть моя светла, как луч рассвета.
Она прильнула к сердцу моему.
Благодарю судьбу за состоянье это, -
писать стихи наперекор всему.